«Большим подспорьем во время его службы в Коллегии иностранных дел стало прекрасное классическое образование и незаурядная лингвистическая подготовка, благодаря которой он блестяще владел целым рядом иностранных языков. А.С. Грибоедова дважды направляли по дипломатической линии в Каджарский Иран, где он проявил качества прекрасного дипломата и опытного государственного деятеля, работая над сближением Москвы с государствами Востока и отстаивая интересы Отечества за рубежом. Известно, например, что он принимал личное участие в важных переговорах и внес весомый вклад в подготовку Туркманчайского мирного договора», – отмечает портал.
При исполнении своих служебных обязанностей дипломата Грибоедов (4 (15) января 1795,-30 января (11 февраля) 1829) и был убит в Тегеране «разъяренной толпой», которая ворвалась в посольство России, растерзала посла и всех остальных членов российской миссии. Уцелел только один – советник Мальцев. Как полагают исследователи, именно он и сочинил потом под давлением иранских властей фальшивую версию событий, которая пошла гулять по страницам исторических книг. Мол, Грибоедов был сам неосторожен, вел себя «вызывающе», вот почему «возмущенные фанатики» и убили в войне российского посланника.
Как же все было на самом деле? Сам поэт, будучи дипломатом, ехал в Тегеран из Петербурга с печальными предчувствиями. «Не поздравляйте меня с этим назначением, – сказал он своему другу Жандру. – Нас там всех перережут».
Грибоедов был гениальным поэтом. Но он имел еще и задатки талантливого композитора, был одним из самых образованных людей своего времени, прекрасно владел французским, английским, немецким, итальянским, греческим, позднее освоил арабский, персидский и турецкий языки. После службы в армии поселился в Петербурге, где поступил в Коллегию иностранных дел.
В Тегеране русского посланника встретили поначалу пышно. Но это было лукавое восточное гостеприимство. Грибоедов прибыл послом в Персию после заключения Туркманчайского мирного договора. Его основной задачей было добиться от шаха выполнения статей договора и, в частности, выплаты контрибуции по итогам русско-персидской войны.
За поражение в войне была вынуждена расплачиваться вся страна, что значительно усилило недовольство в персидском обществе.
Одним из пунктов договора обозначалась возможность свободного переселения армян в пределы России. Воспользоваться данной договором привилегией пожелал евнух шахского гарема, главный казначей и хранитель драгоценных камней шаха, армянин мирза Якуб Маркарьян, который хотел вернуться в Ереван. При известии о бегстве евнуха гневу шаха не было предела. Он потребовал выдать беглеца, на что российский посланник ответил отказом. Напряженные отношения между шахом и Грибоедовым усугубились после того, как в русскую миссию пришли две армянки из гарема родственника шаха. Все это послужило причиной для возбуждения недовольства исламских фанатиков, которые начали будоражить умы людей на базарах и в мечетях.
30 января 1829 года огромная возбужденная толпа напала на русское посольство в Тегеране. Конвой миссии из 35 казаков оказал мужественное сопротивление. Грибоедов тоже отбивался отчаянно. Он заперся в доме и ожесточенно отстреливался от озверевших нападавших, застрелив 18 из них. Но силы были не равны.
«Он полагал, что причиною кровопролития будет смерть шаха и междоусобица его семидесяти сыновей, – вспоминал Пушкин. – Но престарелый шах еще жив, а пророческие слова Грибоедова сбылись. Он погиб под кинжалами персиян, жертвой невежества и вероломства. Обезображенный труп его, бывший три дня игралищем тегеранской черни, узнан был только по руке, некогда простреленной пистолетною пулею…»
Из всего посольства спасся лишь секретарь миссии Мальцов. А тело Грибоедова – загадку его гибели вряд ли следует считать решённой – было перевезено в Российскую империю и захоронено в Тифлисе на горе Мтацминда.
Конечно, убийство посла и истребление почти всей дипмиссии (всего были убиты 37 человек), разгром посольства – беспрецедентное событие, неслыханное оскорбление для царя. Россия, как это делалось в те времена, должна была немедленно объявить Персии войну. Однако сделать этого она тогда не могла. Империя уже вела тяжелую войну с Турцией и была не в состоянии развязать еще один вооруженный конфликт на Востоке.
Иранский шах и его окружение сделали все, чтобы замять инцидент. Именно поэтому на уцелевшего Мальцева оказали давление, чтобы он представил версию о «толпе фанатиков». Мало того, персидский шах отправил в Петербург своего сына, который привез в подарок русскому императору уникальный алмаз «Шах» в 90 каратов, желтого цвета и необычайной прозрачности.
Таким образом, войны не случилось, а искусный дипломат, каким был Грибоедов, бескомпромиссно отстаивавший в Иране интересы России, был устранен.
За кулисами трагедии довольно потирали руки те, кому смерть Грибоедова была выгоднее всего, – английские разведчики и дипломаты. Англия смертельно боялась усиления растущего влияния России на Востоке и делала все, чтобы этому помешать.
В Иране бал правила могущественная Ост-Индская компания, которая ежегодно платила персидскому двору 800 тысяч золотом. Она же создала в Персии широкую сеть своих агентов, которые были способны спровоцировать любой конфликт. Вероятно, именно эти агенты и организовали «гнев толпы», атаковавшей посольство. Генерал Паскевич, например, без колебаний усматривал в расправе над Грибоедовым интригу Ост-Индской компании, представителем которой в Тегеране был сам английский посол.
Лорд-хранитель тайной печати Элленборо 30 октября 1828 года писал: «Наша политика в Европе и в Азии должна преследовать единую цель – всячески ограничивать русское влияние. В Персии, как и везде, надо создать предпосылки для того, чтобы при первой необходимости начать широкую вооружённую борьбу против России…»
А ведь именно Грибоедов был автором документа, формулировавшего российскую экспансию в Азию. По сути, это был план русской Ост-Индской компании. Создав такой документ Грибоедов стал смертельным врагом Британии, которого требовалось устранить.
Хуже всего было то, что англичане имели своих пособников и в России, в том числе и на самых верхах властной пирамиды империи. Среди них был, как теперь считают историки, и министр иностранных дел граф Карл Нессельроде. Немец по происхождению, он сумел втереться в доверие к царю и много лет возглавлял внешнеполитическое ведомство России, искусно интригуя и тайно вредя ее интересам. Историки считают, что благодаря его интригам была спровоцирована трагическая для русских Крымская кампания. «Графом Кисельвроде» назвал его позднее в одном из своих рассказов писатель Николай Лесков.
Великий русский поэт и сам выдающийся дипломат, как и Грибоедов, Федор Тютчев ненавидел Нессельроде, неустанно заявляя, что действия «графа Кисельвроде» направлены против России. Хорошо знакомый с хитросплетениями европейской политики, Тютчев понимал, что происки в Петербурге графа, так и не научившегося хорошо говорить по-русски, являются частью более широких действий международных противников Российской империи.
8 апреля 1854 года Тютчев записал: «Ну вот, мы в схватке со всей Европой, соединившейся против нас общим союзом. Союз, впрочем, неверное выражение, настоящее слово – заговор…».
Разоблачая Нессельроде, поэт-дипломат написал в стихах, которые не были опубликованы при его жизни:
Нет, карлик мой! трус беспримерный!
Ты, как ни жмись, как ни трусь,
Своей душою маловерной
Не соблазнишь Святую Русь…
добавив в конце стихотворения четверостишие, имея в виду всю «английскую партию» в Петербурге:
Венца и скиптра Византии
Вам не удастся нас лишить!
Всемирную судьбу России –
Нет, вам ее не запрудить!
Специально для «Столетия»
источник публикации: Информационно-аналитическоеиздание Столетие
