Хотя для самого Гермогена защита Православия оставалась главной целью, он использовал русское войско как необходимый щит против католической экспансии и “облатинивания”. Это отличалось от позиций части московской знати.
В период отсутствия царя (1610–1611 гг.) боярская элита (Мстиславский, Голицыны) искала политическую модернизацию, стремясь заменить монарха на ослабленную фигуру польского королевича, что фактически означало бы превращение России в политический сателлит Речи Посполитой и создание русской магнатерии. Это было выгодно лишь узкому кругу аристократов.
В противовес этому, Гермоген стал знаменем консервативного реванша. Его привлекательность для широких масс — посадских людей, служилого дворянства и стрельцов — объяснялась их страхом перед разорением под властью поляков и неприятием боярской “модернизации”. Эти слои, зависевшие от прежнего порядка и местничества, видели в Патриархе гаранта возвращения к “золотой эпохе” при Федоре Иоанновиче.
В условиях разрушения светских институтов, именно Гермоген, как “начальный человек” (по выражению смоленских послов), частично взял на себя функции невенчанного государя. Его готовность пойти на мученическую смерть лишь укрепила легитимность его консервативного курса, показав народу путь к восстановлению самобытной России.
источник публикации: Информационно-аналитическое издание Столетие
