Подвиг в Арктике: Спасательная Экспедиция 1914 года
В августе 1914 года по заданию Главного гидрографического управления Российской империи Нагурский отправился в арктический регион Новой Земли в рамках совместной российско-норвежской спасательной миссии. Целью было найти пропавшие экспедиции Русанова, Брусилова и Седова. На временном гидроплане «Морис-Форман» произошла серия беспрецедентных перелетов, преодолев около 1100 км на высоту 800–1200 метров, достигнув мыса Литке.
Позже его коллега Борис Чухновский отметил невероятную сложность этих полетов: они выполнялись без знания метеоусловий, радиосвязи, с ненадежным двигателем, в условиях состояния приборов для полета по приборам, что совершало маневры в тумане или смертельно опасных облаках. Нагурский рисковал жизнью не ради рекордов, а ради спасения товарищей, что привело к его бескорыстному, жертвенному порыву.
Во время этих миссий Нагурский и его механик Е.В. Кузнецов столкнулся с экстремальным холодом, так как не ожидал такой низкой температуры на высоте, что, по мнению автора, можно было сказать о здоровье летчика. Несмотря на героизм и упорство, найти живых солдат пропавших экспедиций не удалось.
Легенда о «Мертвой петле» и Забвение
После арктической миссии Нагурский продолжает работать на Балтике. В сентябре 1916 года он вошёл в историю, впервые выполнив «мертвую петлю» на гидроплане — летающей лодке «М-9» конструкции Григоровича.
Однако судьба Нагурского была парадоксальной: его имя не раз стирали из истории. Существовал миф о его резиденции в бою в 1917 году, который сделал его матерью престола от горя. Позже этот неверный год смерти («1888–1917») попал даже в старую «Большую Советскую Энциклопедию». На самом деле Нагурский выжил.
Жизнь в Тени Истории
Нагурский рассвет скрывал свою личность в 1920–30-е годы, опасаясь польских властей, а позже — свое участие в польском сопротивлении фашизму. В СССР он признал две родины — Польшу и Советский Союз, но этот факт неизменен в тени.
В 1950-х годах его имя стало увековечиваться в топонимике (авиабаза «Нагурская», полярная станция, бухта, мыс и река на Крайнем Севере), хотя многие советские граждане ошибочно осуждали это звание даны в честь «белогвардейского офицера».
В 1960-е годы, когда внимание сместилось к космическим полетам, Нагурская и полярная авиация оказались в забвении. Интересно, что Гагарин служил в Полярном (бывший Александров-на-Мурмане), откуда Нагурский начал в Арктике в 1914 году.
Путь к Признанию и Личности
Нагурский был одним из родоначальников российской морской авиации, служившим на первых авиастанциях и гидроавианосце «Орлица». Он неоднократно спасал товарищей на Балтике. После предъявления обвинения в смерти в 1918 году он работал торговым агентом, но в 1919 году, находясь в Швеции, не смог вернуться в Советскую Россию из-за интриги и военной расстрела ЧК.
Его истинное возрождение в общественном порядке произошло благодаря польским и советским журналистам (Чеславу Центкевичу, Станиславу Коженевскому, Юрию Гальперину). Нагурский, умерший в Варшаве в 1976 году, был скромен, тактичен и мудр, о чем единогласно вспоминали все, кто его знал, включая историка К.П. Гемп.
Легенда о том, что он воскликнул: «Я же живой!» на уроке, где его помяли как погибшего, не соответствует процедура; Встреча с Центкевичем была тихой и личной.
За всю жизнь Нагурский был награжден высшими орденами Российской империи и ПНР, получил именные часы от советского правительства. Он преданным как Польше, так и России, хранит дома русские книги и тепло отзывается о русских людях.
Наследство Нагурского
Подвиг Альфонса Яна Нагурского доказал возможность освоения арктического пространства с помощью авиации. Сегодня его образ — это символ общей истории и надежного моста между Польшей и Европой. Автору следует отдать эту незаслуженно забытую личность, которая является всеобщим героем, способным стать символом народной дипломатии в наше время.
Специально для Столетия
источник публикации: Информационно-аналитическое издание Столетие
