Артефакты – это показатель заинтересованности в собственной истории. И по этой же причине эти предметы становятся объектом для изготовления копий, или, что хуже – подделок, выдаваемых за оригиналы. Этот факт не может быть оправдан, но устойчивый интерес к этим «крестикам» есть. Почему?
Знаки, учрежденные в военных лагерях в память пребывания Русской армии на чужбине учреждены приказами Главнокомандующего Русской армией генерал-лейтенанта П.Н. Врангеля № 369 от 15.11.1921 г.; № 37 от 26.02.1922 г.; № 61 от 30.06.1923 г. Знаки имеют форму прямого равностороннего креста, крепление – на ушках, винте или заколке. На право ношения знака выдавалось удостоверение. Существуют следующие официально утверждённые знаки с различными надписями:
• «Галлиполи 1920–1921» (учреждён 2 ноября 1921 г.)
• «Галлиполи 1920–1922» (учреждён 25 февраля 1922 г.)
• «Галлиполи 1920–1923» (учреждён 30 июня 1923 г.)
• «Кабакджа 1920–1921» (учреждён 2 ноября 1921 г.)
• «Кабакджа–Галлиполи 1920–1921» (оригинальные документы не найдены, но факт учреждения упоминается в более позднем приказе)
• «Кабакджа–Галлиполи 1920–1922» (учреждён 25 февраля 1922 г.)
• «Кабакджа–Галлиполи 1920–1923» (учреждён 30 июня 1923 г.)
• «Лемносъ 1920–1921» (учреждён 2 ноября 1921 г.)
• «Лукуллъ» (учреждён 3 января 1922 г. для экипажа затонувшей возле Константинополя яхты П.Н. Врангеля)
• «Бизерта 1920–1921» (учреждён 2 ноября 1921 г.)
• «1920–1921» (учреждён 2 ноября 1921 г., для района Константинополя)
• Без надписей (учреждён 28 апреля 1938 г.)
Наиболее полное исследование этих знаков провёл ведущий специалист по наградам Белых армий и правительств Александр Иванович Рудиченко. Не вдаваясь в подробности отметим, что знаков этих выпущено огромное количество и в различное время. Начиная от лагерей на чужбине в Галлиполи, Лемносе и Бизерте, то есть прямо «на месте» в кустарных условиях, до ювелирных мастерских Европы и Америки, как следствия дальнейшего распыления русских по свету. Эти скромные кресты делали по заказу русских эмигрантов в Константинополе и Варне, Загребе, Праге и Париже. Но заказать их можно было только по удостоверению, или согласно отдельному приказу. Это были заслуженные знаки, которые случайные люди не носили.
И не спроста. В качестве иллюстрации к тому, за что давались такие знаки, хочется привести отрывки из дневника Николая Алексеевича Раевского 1920–1921 годов, изданного в Праге в 1930 году: «Вечером был у нас, офицеров, долгий и горький разговор о нашей полной неспособности что бы то ни было организовать и о гибели множества лучших людей на Германской и гражданской войне. <…> Наконец-то наша судьба более или менее определилась – идем в Галлиполи. Долго ли будем там жить или поедем в Африку – неизвестно. Зато окончательно решено, что мы остаемся Русской армией. <…> Снова слезы подступают к горлу. Из-за воспоминаний и тесноты я не мог спать, вышел на свежий воздух, но и тут они меня преследуют. Встает в памяти прошлая зима, зеркальная гладь скованного льдом Дона. В голубом тумане виднеется далекий Ростов. И кругом – все те, кто теперь давно уже навеки успокоились в могиле. <…> Вечером отслужили панихиду по «основателю Михайловского Артиллерийского училища Великому князю Михаилу Павловичу и по всем воинам, бывшим михайловцами, на поле брани за веру, царей и отечество живот свой положившим». Заходящее солнце заливало оранжевым светом палатку, в которой шла панихида. На фоне просвечивающего брезента четко рисовались ветки, приготовленные для плетня. Не знаю, почему, но эти тени на оранжево-зеленом брезенте напомнили мне гравюры Остроумовой, а вместе с ними – старый, дореволюционный Петербург. Впрочем, революционного Петрограда я так и не видел. Городом стиля и полной, красивой жизни осталась у меня в памяти наша сумрачная столица, и только такой хотел бы я снова ее увидеть».
Тяжелы были мытарства русских на чужбине. Но, может быть, именно они являются искуплением за грехи Гражданской войны, убийство царской семьи и все ужасы, творившиеся в то лихое и трагическое время.
«Галлиполи – чудо потому, что оно опрокинуло все человеческие предвидения: побеждённая, эвакуированная, интернированная Армия не только не разложилась, но возродилась, не только не распалась под напором лишений и угроз, но окрепла, спаялась и закалилась. Явленная Галлиполи и Лемносом сила русского духа укрепила во всех нас надежду на окончательную победу над злом, покорившим Россию, и воскресила веру в свои собственные силы. Поэтому одни так злобно ненавидят Галлиполи, другие так любят и гордятся им. Два чуждых русскому слуху слова – «Галлиполи» и «Лемнос» – приобрели право гражданства в русском языке и заслужили себе славные страницы в летописи Русской Армии» – писал генерал-лейтенант Евгений Карлович Миллер (1867–1939) в 1923 году.
Несмотря на все противоречия, имеющиеся в антибольшевистских кругах, и которые по большей части не дали сформироваться единой белой идеологии, именно исход сплотил русских изгнанников, надолго укрепив импульс сохранения исконно русского. «Галлиполийцы были и остаются, во-первых и прежде всего, галлиполийцами и лишь, во-вторых, – монархистами всех оттенков, бонапартистами, республиканцами, украинцами-федералистами и т.д.» – писал в 1930 году в Праге в предисловии к своему дневнику Н.А. Раевский. На его фотографии мы видим уставшего человека с грустными глазами и скромным фрачным знаком «Галлиполи» на лацкане пиджака – крестом единения на чужбине.
А таких лиц – десятки тысяч…
Скромные знаки на лацкане – как памятники. Установление поклонных крестов и сохранение наследия русской эмиграции: наград, знамён, униформы, документов, спасённых святынь, икон – задача одного порядка. Хочется надеяться, что удастся чаще знакомиться с такими свидетельствами на музейных выставках наших крупных площадок, показывая весь трагизм и жертвенность русского исхода.
Михаил Михайлович Тренихин — кандидат искусствоведения, научный сотрудник Государственного музея-заповедника «Царицыно», доцент кафедры истории МГУТУ им. К. Г. Разумовского (ПКУ), художник-график, коллекционер-фалерист.
Копирование информации запрещено.
источник публикации: Информационно-аналитическое издание Столетие
